Крики

Закрытие журнала.

Fri, 27 Apr 2007 08:34:30 GMT

После первомайских праздников (+- неделя) - этот журнал будет удалён. Прошу всех, кому хочется продолжать общение (зачастую одностороннее) со мной, отписаться на asj(at)bk.ru и я вам скажу название моего нового ЖЖ.
Только, большая просьба, указывайте свой ЖЖшный ник.

лытдыбр

Tue, 27 Feb 2007 05:16:50 GMT

Да, я в курсе, что многие, кто хотя бы иногда заглядывает в мой дневник, ждут отчёта о моей поездке в Самару. Всё будет. И даже слайды. Но попозжее. Как говорится: "Рома извини, у меня самолёт. Дела, пойми, дела-дела". Поэтому для начала небольшой лытдыбр.

Так исторически случилось, что у меня два телефона. Я не мажор какой-нибудь. Просто мне так удобно. Да и жалко отдавать\продавать мою старенькую трубку Siemens M65. Поэтому один телефон у меня всегда при мне, а этот самый сименс лежит дома в виде красявого модема для интернету. Не ах-ти, конечно, но за неимением лучшего, и рак - рыба.

Соответственно есть и два номера. И, разумеется, номера записаны в телефонные книжки. Вообще, процесс записи их был весьма трудным и болезненным. Как-же записать себя в свою телефонную книжку? По фамилии-имени-отчеству? Глупо. Ведь я же здесь. Всмысле если я увижу, что сам себе звоню - значит одно из двух: либо не того негра разбудили, либо я не здесь, а там и звоню тому кто здесь. Но в обоих случаях это обозначает, что я съехал с глузду, а мне такая точка зрения не нравится. Пришлось думать над консенсусом.

Сразу-же придумалось: "Я Второй". Но ведь я не царь какой-нибудь. Я первый и единственный. Ну вот именно такой какой я есть. И царём я вряд-ли стану, чтобы детей называть вторыми и прочими. Тем более, что сейчас-то детей нет. А посему и называть себя "Первым", или "Вторым" - несколько странно. Или уж если совсем окунуться в сюр - "Я второй" может означать, что меня двое. И даже не близнецы, поскольку каждый из близнецов "первый", а именно два меня. Дубли. Клоны. Бред. Было-бы меня двое - мы бы ели в два раза больше, да ещё бы и дрались из-за компутера. Так, что было решено, что я один единственный и неповторимый, а посему такому варианту - "отказать".

Потом, поломав голову я выдал: "Я другой". Ну, опять-же, что значит другой? Я ведь не другой. Я же один. Мы об этом уже договаривались. Так что особо не вдаваясь в софистику и фуфлологию - вариант был отвергнут.

Следующим вариантом было: "Второй телефон". Глупость, конечно. Это и так сразу понятно. Если написать в одном телефоне "Первый телефон", а во втором "Второй телефон" - то это будет какая-то дискриминация по первичности телефонов. Да и как определить какой из телефонов какой? Опять пришлось бы драться с самим собой, а я этого не люблю. Вместе с этим вариантом был отвергнут и "Другой телефон", "Основной телефон\Домашний телефон". Думаю причины объяснять нет смысла.

Наконец я пришёл к единственно правильному (как мне кажется) решению: "Я Иной". Смешно, правда? А мне нравится. Не "Другой Я". Не телефон мне звонит же, а человек всё-таки. Поэтому просто - "Я Иной". И не надо глумиться над параллелями с Лукъяненко. Я же не поставил там дефис. Просто если мне кто-то звонит с моего-же телефона - это значит, что звоню я сам себе, но иной. Даже, если, оба телефона у меня в руках, а я просто проверяю связь.

А вы говорите - письма от себя к себе, раздвоение личности. Пфы! Я Иной.

лытдыбр

Sun, 18 Feb 2007 23:50:36 GMT

Сегодня утренней лошадью выдвигаюсь в сторону города героя Самары.
Будем называть это творческим отпуском. :)
Надеюсь, что по приезду оттуда - напишется что-нибудь новенькое. :)

ЗЫЖ И в связи со вчерашним днём - Всем всё прощаю! ;)

графомания?

Wed, 17 Jan 2007 08:04:44 GMT

Сидел скучал пару вечеров и набросались такие псевдостихи:

Снег на улице стелется нежно,
На столе догорает свеча,
Я кладу две оливки небрежно,
И мартини плесну сгоряча...

В этот вечер по центру сибири,
Пронесётся как тягостный вой,
Крик отчаянья громкий, безбрежный,
И до утра растает со мной...

ну и второй:
Собака тявкала, ласкалась,
Под руку подставляла нос,
Она хотела быть любимой,
На сколько может быть барбос...

Все строго проходили мимо,
Лишь громко цыкали на пса,
И куцый хвост как флюгер вился,
И на глазах блестит слеза...

Ушли все люди, пса оставив,
Но он не думал унывать,
На утро с радостью безбрежной,
Он снова рад хозяев ждать...

графомания

Thu, 21 Dec 2006 10:36:25 GMT

Слова

- Слушай, а тебе не кажется, что вокруг очень много каких-то "неправильных" слов?
- Всмысле?
- Ну сам посмотри. Нет, не послушай, а именно посмотри на любое слово. Ну вот, например, в рекламе - "Бочка". Посмотри на это слово.

- И что? Бочка. Деревянная такая, обитая двумя металическими кольцами.
- Да знаю я, что такое бочка. Ты на слово посмотри. Внимательнее. Боч-ка. Бо-чка.
- Хм. Не понимаю я тебя. Слово как слово.
- Ну неправильное оно какое-то. Вроде и понятное и знакомое, а взглянешь как-то не так и всё - слово неправильное.
- Как "не так" взглянешь?
- Ну вот как-то по новому. Такое иногда называют "незамыленный взгляд". Просто как будто видишь в первый раз. И не зацикливаешься на смысле этого слова, а просто смотришь на него. И оно уже как-то не так выглядит.
- Не получается. Глаз, видать, замылился.
- Ну вот смотри. Поставь после каждой буквы мысленно точку. "Б.О.Ч.К.А." получается. По твоему оно нормальное слово?
- Да. Просто разбитое на отдельные буквы.
- Хм. Хорошо. Давай попробуем с другой стороны. Проговаривай медленно это слово. Представляй себе каждую букву и звук.
- Бооочкаааа. Нет. Всё равно обычное слово.
- Хорошо. Давай другое слово попробуем. Например - "парашют".
- Ну ты взял слово. Оно и пишется абсолютно не так.
- И бочка пишется абсолютно не так. Просто на "парашюте" ты сразу цепляешься за букву А в "бочке" все буквы такие же как и в произношении. Но оно какое-то неправильное. Вот это "Ч" в середине, "О" после "Б". Неправильно.
- Почему неправильно-то? Есть слово. Им пользуются уже очень давно. Так давно, что я даже не знаю - когда именно оно появилось.
- Ну вот как-то оно неестественно выглядит. Не знаю как объяснить. Просто неправильно. И вот так с каждым словом. Да взять хотя-бы то-же самое "слово".
- Господи! А с ним-то что не так?
- Слоооовоооо. Слллоооввооо. Не знаю. Не гладкое какое-то слово. Неправильное.
- Чего с ним такого негладкого? Округлое повсюду.
- Да не в форме букв тут дело.
- А в чём тогда? Объясни толком!
- Да не знаю. Просто вот как ни посмотрю на какое-нибудь слово не просто чтобы прочитать его, а каким-то "незамыленным" взглядом, как тут раз - и слово неправильное. Оно двадцать с лишком лет для меня было нормальным, а тут хватило одного взгляда, чтобы оно стало неправильным. И теперь где я только его не увижу - сразу понимаю, что неправильное оно какое-то.
- И много у тебя таких слов уже?
- Не знаю. Уже давно не считаю и не записываю. Но на уличную рекламу смотреть уже не могу. По радио ещё куда ни шло. В разговоре, там, ещё где-нибудь. Но главное не читать его. Хотя и когда читаешь его, например, в книжке - всё нормально. Просто проскакиваешь по нему и только смысл остаётся. А на само слово уже не обращаешь внимания.
- И в чём тогда проблема? Либо не читай рекламу вообще, либо читай её как книжку. Ну, в смысле, не как книжку, а так же - бери только смысл.
- Вот не могу. Смотрю на эту "бочку" и сразу понимаю, что слово неправильное. И что это всего-лишь часть названия уже не важно. Оно для меня уже неправильное слово выдранное из контекста.
- А если посмотреть на него "замутнённым" взглядом? Обратно состояние "нормальности" вернётся?
- Если честно - не пробовал. Просто когда я на него смотрю, у меня только одна мысль - слово неправльное. И уже не могу отвлечься от того, что обдумываю - в чём же оно неправильное.
- Тяжёлый случай. Даже не знаю что посоветовать.
- Да чего тут посоветуешь?
- Ладно. Мне бежать уже пора. До встречи.
- Пока-пока.

***

- Ну ты и сволочь!
- Это ты в глобальном смысле, или я что-то конкретно плохое тебе сделал?
- Конкретно! Конкретнее не бывает!
- Не томи и не ори. Я же не микрофон, а ты не панк-музыкант.
- Ну и аналогии у тебя. Ты зачем мне, зараза такая, неделю назад про свои неправильные слова говорил?
- А-а. Вон ты про что. Я уже и забыл про это. Знаешь - если не обращать пристального внимания на эти слова - всё нормально. :)
- "Всё нормально"?! Да я теперь повсюду вижу эти слова, так их за ногу! И все "неправильные"! А мне с большими документами приходится работать. Я вчера два часа угробил на созерцание слова "договор". "Неправильным" оно мне показалось. В итоге сорвал сроки поставки.
- Стой, стой. Не кипятись. Я-то тут причём? Я просто с тобой поделился наблюдением. Это знаешь как часто бывает: говоришь человеку "А вот посмотри как!", а он "Ой, и правда! А как же это я раньше не замечал?". Так и здесь. Пока на это не обращаешь внимание - оно, как-бы и не существует, а только обратил внимание, да рассмотрел поближе - оно уже есть и от него не отвертишься.
- И что мне теперь делать? Как от этого избавиться-то? Меня же с работы скоро попрут. Уже мужики в курилке странно смотрят, когда я слушаю их разговор, да как выдам "Мужики, а ведь слово ... "неправильное"! Вы только посмотрите!". Они и так уже за спиной у меня шепчутся. А я вижу, что слово "неправильное". И дело не в грамматических ошибках, или в форме букв. Просто построение слова какое-то странное, и само слово становится странным.
- Ну попробуй просто убедить себя, что "неправильные" слова - это нормально. Представь себе, что все это видят, но просто не обращают внимания. Ну вот как например на пористость асфальта. Ведь он же очень интересно выглядит вблизи. Как-будто из маленьких камушков, но сплавленных вместе.
- Хм. Да. Наверное так и надо сделать.
- Попробуй. Если не получится - что-нибудь ещё придумаем.
- До встречи!
- Пока-пока.

***

- Ну ты и сволочь!
- Это ты решил теперь так меня каждый раз приветствовать? Ну давай тогда и я по привычке спрошу: Я в чём-то конкретном виноват, или просто у тебя вселенская обида?
- В конкретном! И уж конкретнее некуда!
- Ты опять кричишь. Давай на пол тона ниже и продолжим.
- Продолжим? Ну уж нет. Каждый разговор с тобой - это прямой билет в сумашедший дом.
- Ты чего такой взвинченный? Да и помятый чрезмерно. Ты целовался с паровозом, а он не оценил?
- Ещё и издеваешься? Я в милиции был!
- С чего это? Посетителям бара не понравилось как ты поёшь караоке и ты их зарубил микрофоном?
- Ещё чего! Я пытался убедить милиционеров, что я не пьяный, а просто изучаю пористость асфальта! Угадай - поверили они мне, или нет?
- Хм. Думаю, что не поверили. А с чего это ты его на улице решил изучать?
- Так ты мне сам в прошлый раз про него сказал. А мне интересно стало.
- А милиционерам стало быть не так интересно было.
- Ты всё таки издеваешься! Я наконец-то отучился от неправильных слов, так теперь "изучаю" все материалы. Представь себе как на меня смотрят коллеги, когда я час подряд смотрю на ластик, или карандаш!
- Стоп! Про ластик и карандаш я тебе ничего не говорил. Это уже твои личные изыскания, так что не надо на меня это вешать.
- Знаешь, хватит и асфальта. По крайней мере мне хватит. Больше не хочу.
- Ну. От этого просто отучиться...
- Стоп! Ни слова больше! Боюсь, что ты опять что-нибудь скажешь, а я потом буду сгорать от стыда в новых изысках! Так что пока!
- Стой! Куда ты... Убежал... До чего же впечатлительные люди бывают...

Задачка

Thu, 14 Dec 2006 07:00:47 GMT

В кои-то веки изменю своим принципам и размещу запись не относящуюся к моему творчеству.

Задачка для первого класса.
188 | 4
232 | 0
100 | 2
163 | 1
----
386 | ?

Какая цифра должна быть на месте вопроса и почему?

Отвечайте в комментарии (скринятся) с обоснованием.

UPD: Всем кто отвечал - спасибо. :) Но ответ тут правильный только один: "3". Почему? Потому, что в правом столбце цифра обозначает количество кружочков содержащихся в цифрах левого столбца. :)

графомания

Fri, 01 Dec 2006 05:36:45 GMT

Утро в трамвае.

Железное чудовище красного цвета медленно подкатывало к остановке. Почему эти развалюхи до сих пор называют трамваями - мне совершенно непонятно. Состав скрипел и скрежетал. Кажется, что он жаловался всем вокруг на свою неудавшуюся судьбу и мучительную старость. Уперевшись тормозными колодками в обледеневшие рельсы, трамвай пыхтя начал останавливаться. Прокатившись по инерции ещё пару метров, он наконец затормозил и облегчённо вздохнул. Внутри, у старого механизма, загудели сервомоторы и двери с присущей им ленью, медленно уползли в сторону, открывая свои вечно голодные глотки. Толпа народа выплеснулась из утробы трамвая и исчезла в морозном тумане. Нетерпеливо дожидавшаяся волна замёрзших пассажиров принесла себя в жертву глоткам дверей и разбрелась по внутренностям этой гротескной подделке под поезд. Удовлетворённые двери сыто чмокнули закрываясь, а трамвай тихо позвенев колокольчиком начал нерешительно подёргивать колёсами, чтобы согреться. Наконец он решил, что можно ехать дальше и рывком, достойным спринтёра, двинулся в путь.

Мне досталось место прямо над печкой. Хочу пояснить для несведующих: печка в трамвае - это такая маленькая коробочка, которая жутко тарахтит и гудит, но тепла даёт ровно столько, чтобы близстоящие пассажиры не превратились в ледяные скульптуры. По всему салону разбросано ещё несколько таких же шаман-машин, а посему температура во всём трамвае на целую пару градусов выше чем на улице. До сегодняшнего дня я только пару раз ездил в трамвае. Это было, кажется, лет десять назад. И уже тогда трамваи были пожилыми и разваливающимися. Мне тогда стало казаться, что существует специальная бригада, которая придаёт трамваям такой старый вид. Потому, что с заводов-то трамваи выходят чистенькие, молодые и блестящие. Но стоит только им встать на маршрут... Бац! И они уже старые и разваливающиеся.

Я сидел и ковырял льдинки на окне. Ну знаете, если немножко растопить пальцами льдинки, а потом ногтем немного на них надавливать - они раскалываются на мелкие кусочки. А потом эти кусочки можно передвигать по стеклу. Правда ровно до того момента, как ты забудешь про них и прослойка воды, которая и позволяет льдинкам ползать, замёрзнет. Тогда приходится начинать всё сначала. Почему-то всегда удачей считалось, если льдинка получилась большая. Она ползёт тогда медленно и неохотно. И всем своим видом показывает, что делает тебе одолжение. А тебе, собственно говоря, не нужно её одолжение. Ты просто сидишь и отколупываешь от неё маленькие льдинки и двигаешь их.

А ещё в каждом трамвае обязательно должна быть кондукторша. Я не хочу сказать, что она должна быть только в трамвае, или, что мне не попадались трамваи без кондукторш. Нет. Просто она там должна быть. И кондукторша есть. И почему-то обычно она не просто толстая, а большая. Вот именно: не толстая, а большая. Её много вообще, а в таком маленьком средстве передвижения и подавно. На ней обязательно надет жилет, сумочка на шее, или поясе, и варежки. Знаете, такие варежки с откидывающимся верхом. Ну, под этим верхом ещё оказывается, что это перчатки без пальцев, но с откидывающимся верхом как у варежек. Вобщем, такие варежки, которые на самом деле перчатки, но с обрезанными пальцами. И вот она руками в этих варежках быстро, но медленно считает деньги на сдачу. Как бы это объяснить? Она медленно разворачивает каждую бумажку, поглаживает её, или достаёт и перебирает монетки, и считает. И всё это она делает быстро. Хотя и медленно.

Разумеется в каждом трамвае должны быть пассажиры. Без них трамваю становится скучно и он позванивая плетётся вдоль двух металлических полосок на земле. Поглаживает кольцом токоприёмника две металлические полоски над ним. И грусно светит жёлтыми окнами. И что-то есть в этой картине такое тоскливое. Ведь трамваи, они вообще передвигаются медленно. А тут ещё он пустой, звякает, кряхтит и медленно едет. И грустный жёлтый свет из окошек. А ещё если зима: окна у него становятся как будто слепые. И тогда его вообще жалко. И хочется сесть в него и поехать. И не важно, что тебе совершенно в другую сторону, где и трамваи-то вообще не ходят. Но как представишь себе, что ему ещё ехать и ехать до депо. Одному, слепо глядя на проезжающие машины и спешащих куда-то людей. Ведь он не может съехать с рельс и изменить маршрут. Он всегда, каждый день ездит по одним и тем же рельсам. И всё время видит одно и то же.

И вот я ехал в трамвае. Ковырял льдинки на окне. И как-бы отдавал ему долг. Даже не долг. Скорее просто рассчитывался с ним, за те долгие годы, что не ездил на нём. Не конкретно на этом трамвае, а на трамваях вообще. Я надеялся, что он, трамвай, передаст своим. Ну когда приедет в депо и будет там стоять рядом со своими. Такими же трамваями. Он передаст, что я ехал на нём. И ковырял льдинки на стекле окна. И, что попалась одна зловредная здоровая льдинка, которая никак не хотела двигаться. И как я, буквально растолок её на много-много маленьких льдинок. А потом подышал на них и они растаяли. А на их месте появилась дырочка в замороженном окне. Проталинка. И я смотрел в эту дырочку на проезжающие мимо машины, на спешащих куда-то людей. Он расскажет, что мы вместе с ним смотрели на это всё. И я его понял. Возможно ему это вообще и не нужно, чтобы его кто-то понимал. Но я его понял. Я немного побыл трамваем этим утром. И во мне ехал человек. Он сидел на сиденье над натужно тарахтящей печкой. И ковырял льдинки на стекле окна.

графомания

Mon, 20 Nov 2006 21:20:42 GMT

Выкладываю рассказ, который только что отучаствовал в литературном конкурсе и занял место где-то в пятёрке-десятке первых из двадцати одного рассказа.
Остаться в живых

Чёрт его знает, зачем мне вообще понадобился этот круиз. Уже столько лет я проводил отпуск дома, почёсывая пузо и перелистывая знакомые книжки. Наверняка всему виной моя несокрушимая лень. Просто, когда я узнал, что стоимость путёвки ниже некуда и это путешествие не подразумевает под собой активных действий, кроме как поднимание бокала с коктейлем - отступить было невозможно.

И вот уже на руках билет, в загранпаспорте сияет зелёными чернилами виза, а я лечу в весьма комфортном кресле какого-то авиалайнера вкушать радости жизни. Лететь было ещё порядка десяти часов. Со времени последней промежуточной посадки и последовавшего за ней взлёта прошло всего каких-то полтора десятка минут и я, расслабившись, пытался с максимальным комфортом погрузиться в мир грёз и сновидений. По всей видимости, мне это удалось, и я приносил щедрые дары богу Морфею, поскольку перед глазами уже летали знойные нубийки с коктейлями в руках.

Вокруг меня, на сколько хватало глаз, простирался песчаный пляж. Впереди, переливаясь всеми оттенками бирюзы, лениво облизывало берег, южное море. Спину мою, в свою очередь, прикрывали густые заросли каких-то тропических растений, вкупе с вездесущими пальмами. И настолько всё вокруг было пронизано ленью, что шевелиться в этот момент стало бы величайшим грехом в мире.

Не уверен, сколько времени я провёл в блаженном отрешении от реальности, но через волну эйфории начал втираться какой-то маленький жучок дискомфорта. Всё ещё не желая совершать абсолютно никаких телодвижений, я обследовал свой организм на очаг беспокойства. Что-то мне подсказало, что им оказались мои многострадальные нижние конечности. Преодолев гравитацию земли и давление воздуха на веко одного из глаз - я открыл своё око и лениво повёл взгляд в сторону где, по моему мнению, должны были находиться те самые конечности.

Кажется, моя челюсть ударила меня в грудь и укатилась куда-то в сторону. Хотя, вполне возможно, что это, с другой стороны грудной клетки, бухнуло моё сердце. Тут сложно что-то сказать наверняка, потому, что мой взгляд был устремлён в то место, где, буквально некоторое время назад, были мои ноги. Теперь там находилась только беспокойная поверхность того самого моря, которое не так давно умиляло мои глаза.

Кажется, я закричал что-то невразумительное, но, несомненно, ругательное, и, совершив умопомрачительный прыжок назад через голову, оказался влипшим в неожиданно мягкую кору какого-то дерева. Как это ни удивительно, но с моими ногами было всё в порядке, кроме того, что они были абсолютно мокрыми. Хотя это было вполне понятно, так как оказалось, что море стремительно повышало свой уровень и даже на том месте, где я теперь стоял - вода доходила до щиколоток.

Это было ещё пол беды. Оказалось, что пока я с широко распахнутыми глазами и не менее широко раскрытым ртом созерцал свои невредимые конечности, какая-то больно шустрая лиана перехватила меня в районе талии и крепко прижала к дереву. Благо, что хоть кора была достаточно мягкой. Не смотря на комфортные условия для своей спины - я закричал, кажется, ещё громче, чем в первый раз и ещё менее прилично. Резко задергавшись, я попытался вырваться из такого неприятного плена, потому, что вода уже опять доходила до колен. Мне стало по настоящему страшно. Сердце стучалось в грудную клетку с такой силой, что непонятно было - как оно до сих пор не поломало мне рёбра и не вывалилось наружу.

А ещё я совсем забыл про нубиек с коктейлями, которые всё время суетились вокруг меня. Не мудрено - такой стресс, да ещё и спросонок. Однако стоило о них вспомнить - появилась одна, и начала болтаться у меня перед глазами: туда сюда, туда сюда. Как будто её кто-то подвесил к тому самому дереву за моей спиной и теперь она изображает маятник. А другая в это время медленно подошла ко мне и похлопала по плечу.

- Господин! У вас всё в порядке?
Я уставился на неё непонимающим взглядом. Забыл мгновенно и про прибывающую воду, и про болтающуюся нубийку на пальме и даже про то, что прикован к этому дереву весьма неприятным способом. А она вдруг резко преобразилась, как будто волна по её телу прошла, и уже не нубийка, а вполне даже и белая женщина. И даже одежда на ней появилась, знакомая до боли. Я перевёл взгляд на ту, которая болталась передо мной, а она вовсе и не женщина. Просто кислородная маска вывалилась. И сижу я на самом деле в самолёте, а живот мой прижимает к креслу ремень безопасности, который я после взлёта забыл отстегнуть.

- Извините, но самолёт попал в грозу и может немного трясти. Если вам что-нибудь понадобится, зовите.
Стюардесса ещё некоторое время смотрела на мою ошарашенную резкой сменой планов физиономию и пошла успокаивать остальных пассажиров. Самолёт действительно ощутимо потряхивало, а за стеклом иллюминатора была серая темнота, разрываемая ломаными линиями молний.

Я давно знал, что не люблю летать, да и высоты боюсь до дрожи в коленках. Но вокруг были только тёмно-серые тучи, и высота совершенно не ощущалась. Стало даже как-то спокойнее, особенно после весьма неприятного сна. Самолёт сильно тряхнуло, где-то впереди сдавленно охнул впечатлительный пассажир, а меня не хватило даже на это. Я с ужасом увидел, что под нами, буквально сплелись в один ослепительный клубок, несколько молний. Гром был не только оглушающим, но, кажется, что и зрение отказалось принимать в этом безобразии. Я обо что-то сильно приложился виском, перед глазами замелькали цветные пятна, и я потерял сознание. Сколько времени я отсутствовал в этом грешном мире - даже не могу себе представить. Но я несказанно благодарен тому, что был не в сознании.

Когда я пришёл в себя, оказалось, что я лежу в полосе прибоя на песчаном пляже. Рядом с моим носом краб катил какую-то деревяшку. Это показалось мне настолько забавным, что я окончательно пришёл в себя и рассмеялся. Правда, тут же за это поплатился хорошей порцией песка принесённой в мой рот очередной волной. Кое-как отплевавшись, я оторвал свою голову от мягкой, но мокрой подстилки и осмотрелся. Меня опять скрутила волна панического страха. Передо мной раскинулся тот самый пляж из моего сна. Если бы сейчас появились стройные нубийки, я бы, пожалуй, точно сошёл с ума. Но они всё не появлялись, и я решил всё-таки подняться и попытаться разобраться, куда и как я попал.

Подняться на ноги было делом несложным, а вот устоять на них оказалось весьма проблематично. Особенно после того, как я обернулся в сторону моря и увидел торчащий из воды, метрах в ста от берега, обгоревший хвост авиалайнера. Колени гнусно задрожали, и тело решило принять сидячее положение. Некоторое время я тупо смотрел на изуродованную машину и разные вещи, по странному стечению обстоятельств, болтающиеся на поверхности воды. Потом я помотал головой, это всегда здорово помогало мне прийти в себя и собраться с мыслями, встал и пошёл в направлении деревьев с целью найти, что-нибудь сжевать. Почему-то все люди делятся на две категории: первые, после пережитых волнений не могут долгое время ничего ни есть, ни пить; вторые, наоборот налегают на всё, что попадается под руку, и останавливаются только после того, как желудок начинает вопить о пощаде. Я, к счастью, не отношусь ни к первым, ни ко вторым. Мне просто необходимо чего-нибудь задумчиво пожевать и разложить по полочкам в голове произошедшие события, ну, и заодно придумать хоть какой-нибудь план действий.

Возле полосы леса действительно обнаружились какие-то плоды, на мой вкус сильно пресные, но в данной ситуации пригодилось бы даже мыло. Мне сейчас было не до рассуждений о том, что есть незнакомую пищу вообще не рекомендуется. Однако желудку вроде понравилось, да и мысли пришли в более, или менее стройный порядок. Разумеется, мне и в голову не пришло вспомнить о похождениях Робинзона Крузо и заняться своим благоустройством, скорее хотелось найти хоть что-то, что указывало на присутствие кого-нибудь гомосапиенсо-подобного в пределах досягаемости моего бренного тела.

Всё-таки просмотр каналов типа "Discovery" сильно разжижает мозги. Я даже не знаю, на какой минуте хождений по песку вдоль прибоя вдруг в голову пришла мысль, что неплохо бы залезть на дерево и посмотреть с более высокой позиции, нежели уровень моря. Если кто-нибудь мне скажет, что лазить по деревьям - легко, я первый брошу в него камень. Я ободрал себе колени и локти, посадил не менее дюжины заноз, но всё-таки оказался более, или менее над уровнем леса.

Оглядевшись, я увидел, что недалеко от места "приземления" самолёта лежит, так же погрузившись на половину, вторая половина корпуса, где всё ещё что-то дымилось и горело. Содрогнувшись от этого зрелища и чуть не свалившись с пальмы, я повернулся в сторону леса. Вот теперь меня на пальме удержало только бесконечное везение, метрах в двухста от моего "насеста" явственно пробивался, и уходил столбом в небо, дым костра.

Мой крик можно было сравнить, пожалуй, с брачными воплями яка. Я, буквально, сбежал по стволу дерева вниз и устремился сквозь недружелюбные заросли в направлении дымного следа. Оказывается все фильмы про бег по джунглям - ложь и провокация. Лианы усердно натягиваются на уровне колен, корни вылезают в совершенно ненужных местах, а лужи оказываются дальними родственниками Марианской впадины. В конце моего бега по сильно пересечённой местности, я был уже настолько не в состоянии шевелить какой-либо частью своего тела, что это относилось даже к мозгу. Я просто рухнул на краю небольшой полянки и отрубился, не удосужившись оглядеться.

В очередной раз я очнулся лежа, по всей видимости, в каком-то помещении, поскольку небо сверху заменял потолок. Подо мной лежало что-то мягкое и настолько приятное, что хотелось тут же свернуться калачиком и отправиться на просмотр какого-нибудь приятного сна. Однако, лениво перебрав воспоминания о произошедших в моей жизни событий, я рывком сел и начал судорожно осматриваться. Сердце тут же забилось в учащённом ритме и казалось, что его стук был слышен как минимум в десятке метров вокруг. Наконец глаза привыкли к окружающему меня полумраку, и я рассмотрел, где очутился.

Первым словом, подвернувшимся на язык, было "юрта". Деревянные палки, скреплённые чем-то между собой и накрытые шкурами каких-то животных. "Пол", если его можно так назвать, весь был устлан травой и какими-то тряпками, кроме дальнего угла. Там был просто клочок утоптанной земли, ровно по середине которого, стояла тренога с каким-то котлом. Весело трещал костер, облизывая старую ёмкость. В котле явно что-то варилось. Рядом с костром, прямо на земле, сидел старец. Его борода была ослепительно белой и, казалось, даже светилась в темноте, создавая непередаваемый контраст с дочерна загоревшей кожей.

Старец заметил, что я проснулся и едва заметным кивком показал мне на место рядом с собой. Я некоторое время провёл в параноидальном поиске нехороших вещей, которые может со мной сделать этот человек, прежде чем взяв себя в руки, пройти к костру. Я решил, что чтобы он не собирался со мной сделать - это можно было запросто провернуть, пока я валялся в беспамятстве. А пока моё тело находилось в нормальном состоянии и недостающих частей тела явно не наблюдалось.

Я осторожно присел в полуметре от старца и просто кивнул, так как в голову вдруг пришло, что это же туземец, он просто наверняка не знает языков цивилизованного мира. Мы пару минут сидели, сосредоточенно разглядывая друг друга.

- Ты Боб!
Мне показалось, что земля снова хочет уйти у меня из-под ног. Мало того, что старец со страшным акцентом, но всё равно говорит на моём родном языке, так он ещё и знает моё имя.

- Ты Боб! Я Великий шаман Барб Осса, народа Оссов!
Его голос был ровным и практически без интонаций. Однако на последнем слове - явно чувствовалась гордость. Наверняка мне следовало тут же упасть навзничь и лежать в экстазе. Однако старец явно не разочаровался, не увидев эту картину, а просто отвернулся к своему котелку и продолжил медленно помешивать варево.

- Если ты не слушать шамана, или вождя, - вдруг проронил старик, так неожиданно, что я вздрогнул. - Оссы тебя кушать! Оссы тебя ням-ням!
И он продемонстрировал, как именно они будут меня "ням-ням" облизав палку, которая служила чем-то вроде поварёшки. Меня передёрнуло от представления этой картины. Я начал, потихоньку пятясь отползать от полоумного старика, который в очередной раз увлёкся своим "супчиком", в сторону намеченного мной выхода. Вдруг моя нижняя часть спины упёрлась во что-то твёрдое и живое, чего изначально я не увидел на пути отступления. Очень медленно, пытаясь оттянуть момент встречи с неизведанным, я обернулся. Передо мной стоял высокий пожилой человек в странном обличии. К сожалению, в тот момент у меня небыло времени детально рассмотреть его одеяние, но в глаза бросились чёрные кирзовые сапоги, в которые я, собственно говоря, и упёрся.

- Что здесь происходит? Опять?!
Он явно обращался к старцу, а посему я решил обернуться, чтобы посмотреть на ответную реакцию, коль уж пути отступа у меня не оставалось. На месте старца сидел небольшой щенок и с независимым видом чесал ухо. Вместо котла с варевом оказалась обыкновенная кастрюля, перевёрнутая набок, таким образом, всё содержимое, а точнее борщ, был уже не в ней, а рядом. У меня вдруг зачесалась шея, но поднять руку и почесать её - было неудобно, поэтому я задрал заднюю лапу и начал вычёсываться.

- Кыш, блохастые! Устроили тут погром!
По голове прилетело чем-то тяжёлым и твёрдым. Обиженно заскулив, я, и мой собрат по несчастью кинулись к двери. Человек пытался попасть в нас ещё чем-то тяжёлым, но мы шустро заскочили за угол дома и уселись, чтобы отдышаться. Я сердито посмотрел на щенка.

- Так ты говоришь - "Человек собаке друг"?!

графомания

Mon, 30 Oct 2006 08:07:02 GMT

Пятница

Бармен ловко подбрасывал стаканы. Бутылки веером носились в его руках, образовывая причудливые фигуры. Он подкидывал одновременно три бутылки, и пока они были в воздухе - доставал стакан, кидал туда кубик льда, а затем по очереди подхватывая ёмкости с напитками - наливал строго нужную порцию. Получившийся трёхслойный коктейль, с плавающим как айсберг кусочком замороженной воды, он украшал вишенкой, насаженной на зонтик и пододвигал к очередному посетителю.
Около стойки стояла толпа и с восхищением наблюдала за действом, машинально рассчитываясь за коктейли, и так же машинально выпивая их. Казалось, что они даже не чувствовали вкуса. Это походило на индустриальную картинку: управляющий компьютер раздаёт автоматам задачи, а они чётко выполняют их и докладывают о готовности к следующей.
Бармен в очередной раз смешал коктейль, на этот раз прозрачный, и, чиркнув спичкой, поджёг его. Посетитель, которому достался этот напиток, слегка вздрогнул и, как будто очнулся ото сна. Но это длилось буквально мгновение - но, с послушностью марионетки, дунул на стакан, сбивая пламя, и чуть морщась, выпил. Ещё одна купюра перекочевала через барную стойку и уснула на стопке своих сестёр.
Шоу должно продолжаться и оно продолжалось. Бармен периодически прерывался и делал пару глотков воды, в это время "публика" восхищённо переглядывалась и снова возвращалась к захватывающему зрелищу. Никто не мог отвести взгляда от разноцветных лент, в которые сливались порхающие в руках бармена бутылки. И никто не мог отказаться от очередного произведения Мастера.
Уже глубоко за полночь бармен вдруг прекратил движение рук и "публика" очнулась. Кто-то, схватившись за голову, убегал сразу, а кто-то внимал речи бармена.
- Уважаемые посетители! К сожалению - заведение закрывается! - хорошо поставленным голосом вещал Мастер, - Желаю всем приятного отдыха! До свидания!
Кто-то начал робко аплодировать, а через мгновение рукоплескал весь бар.
После того, как охранник закрыл дверь, а бармен спокойно протирал бокалы - к стойке подошёл директор заведения. Он потёр подбородок и тихо, пытаясь скрыть распирающую его радость, проговорил:
- Разумеется, что вы нам подходите. Однако с такими способностями вам лучше было бы работать в цирке! - он был уже не в силах сдерживать эмоции, - Чёрт побери! Мы за один вечер сделали еда ли не месячную норму! Почему? Скажите, ну почему?
Бармен критическим взглядом посмотрел сквозь очередной бокал на свет и безэмоционально стал его протирать. Директор ёрзал на высоком стуле в нетерпении.
- Видите ли... - слегка замялся Мастер, - Хорошему бармену, проще найти работу, нежели посредственному жонглёру иллюзионисту...
Тишину барного зала нарушал только скрип протираемого бокала.

графомания

Fri, 27 Oct 2006 05:51:53 GMT

Старая песня

Дженни шла со школьной дискотеки домой. У неё сломался каблук, и натёрлась нога. Она шла и жалела себя, сетуя на нелёгкую жизнь простой американской школьницы. И хотя её дорога всё приближалась к дому - легче от этого не становилось.
Во дворе дома играли маленькие девочки в одинаковых белых платьицах. Две из них крутили скакалку, а одна ловко прыгала через крутящуюся верёвку.
"Один, два... Фредди заберёт тебя,
Три, четыре... Запирайте дверь в квартире..." - Монотонно, на одной ноте бубнили они.
- Распрыгались тут! - Буркнула Дженни, и нырнула в прохладу подъезда.
Вот она - родная дверь. Дома, разумеется, никого не было. Отец - полицейский, вообще проводил большую часть времени на работе. Мать - врач, тоже появлялась весьма эпизодически, а по сему Дженни жила дома практически одна.
По пути в свою комнату, она щёлкнула пальцами по клетке с попугаем. Тот неодобрительно зыркнул в сторону молодой хозяйки, но промолчал. Он был воспитанной птицей и считал себя большим знатоком людей. Поэтому чётко уловил плохое настроение Дженни и не стал будить лихо.
Дженни прошла в свою комнату и, скинув опостылевшие туфли, бухнулась на кровать. Морщась от неприятного ощущения в натёртой ноге, девушка, слегка высунув язык, отрезала кусочек пластыря, которым заклеила повреждённую конечность.
Из прихожей тренькнул звонок. Звонили в дверь, потому, что телефон был уже третий месяц отключен. Отцу никогда не хватало времени разобрать и оплатить все счета, а у матери был рабочий пейджер и в домашнем телефоне она не нуждалась. Дженни в полголоса ругнулась и пошла, открывать дверь, слегка прихрамывая на больную ногу.
За дверью оказался странный мужчина. Одет он был в красно-зелёный полосатый свитер, широкополую шляпу и коричневые мешковатые штаны. В полутьме подъезда, где вечно не работала лампочка, она не сразу разглядела его лицо. Он шагнул, вперёд выходя на свет, и Дженни непроизвольно вздрогнула. Его изуродованное лицо внушало страх. Он был чем-то похож на президента какой-то восточно-европейской страны. Одна рука его была спрятана за спину. Он мерзко улыбнулся, но на удивление ровной и белозубой улыбкой.
- Здравствуйте!
Голос у него был под стать внешнему виду. "Ему бы в фильмах ужасов сниматься ..." - пронеслось в голове у Дженни. - "Без грима!". Но вслух она произнесла:
- И вам вылечиться!
Это вырвалось непроизвольно, но улыбка у незнакомца несколько угасла. Некоторое время он размышлял, ковыряя указательным пальцем в ухе. "Точнее в том, что от него осталось..." - констатировала Дженни.
Незнакомец, наконец, пришёл к выводу, что он не обиделся и, восстановив улыбку на своём подобии лица, радостно выпалил:
- Вас приветствует компания "Фред энд Крюгер"! И только сегодня! И только для вас!..
Он жестом фокусника, достающего кролика из шляпы, извлёк вторую руку из-за спины.
Дженни насторожилась еще, когда незнакомец назвал, как именуется его контора, а тут она просто взвизгнула и, отпрыгнув назад сразу на пару метров, с диким криком убежала в свою комнату.
- Замечательный набор ножей, для удобства объеденённых в одну рабочую перчатку...
Проговорил, останавливаясь и затихая, как зажевавший плёнку магнитофон, незнакомец, глядя на захлопнувшуюся дверь. Он недоумённо пожал плечами и повернулся ко второй двери на площадке. Палец нажал на звонок. За массивной стальной дверью едва слышно звякнул колокольчик. Почти сразу послышались шаги и звуки открываемых замков.
- Здравствуйте!

графомания

Mon, 23 Oct 2006 04:22:02 GMT

Дедушкины сказки.

Здравствуй, внучок. Закрывай глаза, растопырь уши. Укладывайся по удобнее, и внимательно слушай. Расскажу я тебе сказку, да и не простую. Что-то, скорее всего, было, а что-то я и придумал, чтобы тебя потешить.
Было это недавно, а кажется, что уже и давно. Жил не тужил на свете маленький зайчик Петя. А может и не Петя, но всё равно говорить он не умел, а поэтому и имени своего сказать никому не мог. Да и не так уж и важно как его звали. А больше интересно – как и чем он жил на нашем белом свете.
Домик его, нора, находился прямо по серёдке морковного поля. А где по твоему ещё жить зайчику, который больше всего любит морковку? Правильно, только на морковном поле. А больше ему ничего и не надо. Натаскает в нору себе морковки, что твой хомяк и сидит – хрустит. Да только выбегает к ручейку ближайшему, прижав уши, да дрожит всем телом. А ну как кто скушает? Вот и бежит он по полю, под кустами прячется. Прибежит на ручеёк, припадёт к воде и пьёт. Утолит немного жажду, да про запас ещё нахлебается сверх того, да домой скачет-несётся, аж лапы заплетаются. Домой в нору залезет и дышит мелко-мелко. Отдышаться пытается. А потом погрызёт морковки, да на ночь устраивается. Спать собирается. И ты спи, внучок. Я тебе завтра ещё сказку расскажу.

...

Опять сказку хочешь? Ну, тогда слушай. Сегодня я тебе расскажу про то, как люди глупые – олешку серебряное копытце спугнули. Чего спугнули, говоришь? Так глупые люди-то эти городские. В общем, дело так было. Помнишь сказку, как дедушке и его внучке олешка являлся? Так вот это правда была. Потому, что видели его ещё не раз люди. И стучал он копытцем своим серебряным. И оставались на том месте камни разноцветные, самоцветами кличущиеся.
Было это не так далеко от нашей деревни. Там геологи лагерем стали. Разные ископаемые, да, леший их разберёт, какие там руды драгоценные, али бесценные искали. И вроде жили нормально, костров лишних не разжигали, деревьев сверх меры не рубили. Только лазали по горам, да молоточками тюкали.
Ползет, бывало, такой научник по скале. А весь обмотан верёвками, чтобы, значит, не сорваться. Подползёт к какому-нибудь камню. Погладит его. Чуть бы не оближет. А потом тихонько его молоточком – тюк. И слушает, как бы музыку камень играет для него. Потом ещё несколько раз тюкнет и смотрит. Будто там красота, какая неземная. Посмотрит, послушает, да дальше ползёт.
Видать мало чего в тех горах было полезного, потому, что вроде ничего не нашли научники. И уже начали, мал помалу, сворачивать свой лагерь, но тут фарт им вышел. Удача, в общем. Повадился около их лагеря олешка прогуливаться. И вроде не мешает, ан внимание отвлекает. Геологи ему уже и еды всякой рассыпали, а он не подходит близко. Стоит – смотрит. Посмотрит мальца, увидит, что его заметили, покивает головой, прям как человек, да и убегает обратно в лес.
Пытались люди его аппаратом фотографическим запечатлеть. Как бы на память. Но не даётся животинка. Только лес да горы на фотокарточках выходят. Перевели они не одну десятину карточек, да не вышло у них ничего. Ну и махнули рукой на это дело. Еду, как и прежде, для олешки оставляют, а он всё близко к ней не подходит. Привыкли к нему. Даже примету нашли – мол, если, олешку увидишь, значит, день удачно пройдёт.
И случился такой вот случай. Полз один научник по горе. Приборами, да верёвками обвешанный. И вдруг видит, что на пригорке олешка знакомый стоит. Пригляделся наука, а копытце-то блестит на солнышке. Серебром отсвечивает. Подивился человек, да и дальше пополз – дело своё делать. А олешка поглядел на научника одним глазом, да и стукнул копытцем, посеребрённым по камню. Только звон стоит, аки кто ложку драгоценную на пол уронил. Подивился геолог звуку странному, да и дальше пополз, камни по дороге тюкая.
А потом на этом месте люди каменья находить начали. Большие, красивые, все как один – драгоценные. Засуетились, забегали геологи. Толпой в ту расщелину подались. Тюкали по горам от рассвета и до заката солнечного. И олешку там видели постоянно. Смотрел он на людей, да копытцем пристукивал.
И видать слухи докатились до большого города про эти камни чудесные. Потому, что приехал начальник большой. Толстый - что наш Борька-хряк и важный, аки петух. Походил он около гор, да на каменья поглядел. И выдал научникам ящиков деревянных, аж десять штук. А в ящиках тех – гром палки. Динамит - по научному называются. Гремят, аки гром самый громкий над домом. Да сверкают как десяток молний. И стали научники тот динамит в горы уносить, да закапывать. А верёвки для поджогу – за ближнюю сопку заводить, да жгутами толстыми сматывать. Все про какую-то жилу бормочут и руки потирают.
Пришёл день – когда закопали они весь динамит под гору. Разбежались как можно дальше, да жгут фитилёвый и запалили. Бахнуло так, что земля застонала и вздрогнула. Каменюки огромные летали по воздуху, аки пёрья с твоей подушки. А как пыль, что столбом стояла, успокоилась, да ветром унеслась – искать на месте гор бывших стали. Да какие там теперь горы – развалины одни остались. Сейчас-то уже всё травой поросло, да сгладилось дождями с ветром. А тогда научники каждый камень перевернули – всё самоцветы искали. Невдомёк им было, что каменья те драгоценные, серебряное копытце им подбрасывал. Да с тех пор его никто в этих местах и не видывал. А научники уехали скоро. Вот так всё и произошло. С олешкой что было? А ничего плохого с ним не могло случиться. Убежал он оттуда. К добрым людям подался. А ты давай спи. Завтра ещё сказка будет.

...

Да помню я, помню, что обещал сказку. Не прыгай ты так. Укладывайся, а я пока подумаю о чём тебе рассказать сегодня. Страшное что-нибудь хочешь? Ну, такого я не знаю. Сказки – они все добрые. А те, что страшные – они уже не сказки. Расскажу я тебе сегодня о колоколе из города далёкого Самарканда.
Давно это уже было. Жил у нас тогда в стране король. Ну, может не король даже, а совсем и царь-государь. И государствами соседними дружбу он водил. Подарки друг другу дарили, да в гости ездили. И прислали как-то в подарок нашему царю машину сложную – паровоз именуемую. Не перебивай. Это сейчас оно каждому известно, а тогда было в диковинку. Подивился наш государь этому подарку самаркандскому – на кой, говорит, нужна эта машина, если лошади есть. Да подарок всё-таки оставил. Велел дорогу из железа откованную вокруг града столичного провести, чтобы желающих на этой машине катать. Вот и катался паровоз по кругу людям на забаву. А на машине той – колокол висел. Небольшой такой, но уж увесистый, аки наш большой кухонный горшок. И закопчённый тоже был так же. От трубы-то паровозной дым чёрный идёт, вот его и закоптило. А звук колокола был – сказка. Гудел он раскатисто, но тонко. И слыхать его было за много-много вёрст вперёд. Отправляется паровоз с одной станции и в колокол звенит, а на другой станции – его уже слышат. Но механизмы вещь не прочная.
Долго ли, коротко, а поломался паровоз. Уж и чинили его, и латали, но не удалось продлить его жизнь. Царю тоже уже полюбился паровоз и его колокол, да и люди довольны. И приказал государь наш создать такую же машину, чтобы и дальше была вещь механическая, глаз радующая. А колокол приказал повесить на башню центральную, чтобы слух свой и людской ублажать звуками красивыми. Так и было сделано. И каждый полдень на башню поднимался специальный человек – звонарь, и бил молоточком по колоколу. И звук разносился по граду столичному. И люди улыбались, услышав голос колокола самаркандского. А по праздникам – сам царь поднимался на эту колокольню, чтобы ударить по колоколу троекратно.
Долго мучались кузнецы над машиной заграничной, однако так и не могли понять устройство паровоза в целом. По деталям разобрали, а как собрать – не разумеют. Бились, бились, да так и не придумали. Царь осерчал, конечно, но что поделать – не казнить же за неразумение заграничных машин? Так и собрали по памяти. Ездить - не ездит, а стоит на постаменте – аки памятник, или там – скульптура.
А как-то в очередной раз случился на Руси праздник какой-то. И пошёл царь подниматься на колокольню. Хвать – а колокола-то и нет. По царёву приказу его почистили от сажи к празднику, а он оказался из золота чистого. Ну, колоколу и приделали ноги. Царь сильно разгневался, всех служак, что охраняли колокол – в дальний острог сослал. Однако драгоценность музыкальную так и не нашли. Сколько пытались такой же отлить – не выходит звука. Стук металлический есть, а звона тонкого да звонкого – не слыхать. Пытались секрет у самаркандских умельцев выторговать – да тех шибко сильно охраняли. Так и остался памятью о колоколе только скульптура паровозной машине. А потом и скульптура обветшала и её убрали. Вот такая история случилась.

...

Здравствуй, внучок. Что хочешь? Сказку? А про кого? Про зайчишку? Ух, ты! Помнишь ещё. Ну, слушай. Жил зайчишка, хорошо жил. Запасы морковки постоянно у него водились, да ещё приятели его в обмен носили то капусты кочан, то репки сладкой...

графомания

Mon, 16 Oct 2006 03:28:15 GMT

Прогиб истории

Тёмной итальянской ночью, по городу Венеция брёл мужчина. Имел вид он весьма странный по мнению современников, однако по тем временам - это был последний писк моды. Широкополая шляпа, высокие сапоги напоминающие слегка ботфорты, белоснежные лосины, выгодно подчёркивающие мужские формы, и плащ, свободно ниспадающий с плеч. Лицо незнакомца прикрывала белая полумаска с острым носом, что тоже было неудивительно по тому времени. Человек шёл медленно, часто останавливаясь и поднимая глаза к небу. В случае если бы нам сильно захотелось услышать о чём он разговаривал сам с собой в тот момент, тогда выгоднее было встать у него за спиной и немного напрячь слух.

Незнакомец часто вздыхал и причитал, однако медленно, но верно шёл по направлению к известной только ему цели.
- Олух царя небесного! Ну сколько уже можно-то? Ведь совсем не молодой. - Человек ежеминутно награждал себя весьма нелестными эпитетами и заковыристыми оборотами. После каждой такой тирады он замолкал на некоторое время и обижено сопел.
- Ведь ты-же весьма респектабельный человек, а ведёшь себя - ну совсем как ребёнок. - Казалось в чём-то уговаривая себя бормотал путник. И тут же отвечал сам себе с несколько изменённой интонацией.
- Но ведь от тебя все только этого и ждут. Не забывай о своей славе. Тебя будут помнить ещё много веков спустя именно по этому. - Контраргументы били человека в его самолюбивую душу, поэтому некоторое время он опять вздыхал и причитал.
- Как же я могу переступить через свою творческую натуру? Я же в совершенстве владею не только пером, но и шпагой и пистолетом. Ах какая была дуэль с... - Продолжение фразы погрязло в довольном причмокивании и закатывании глаз от сладостных воспоминаний.
- Вот-вот! Я же про это и говорю! С такой направленностью твоего творческого Эго - другой славы и не нужно. - Данная ситуация очень сильно напоминала банальное раздвоение личности, однако у этого человека никаких отклонений в психике небыло и быть не могло. Его мозг работал на все те 120 недостижимых процента.
- Ну почему-же только такая направленность? Я талантливый философ, замечательный дипломат, гениальный сочинитель. - С самодовольной ноткой пробормотал незнакомец. И похоже было на то, что маска весьма хорошо скрыла румянец на его щеках.
- Ой, ну кого ты дуришь? Забыл, что всё это, с лихвой перекрывается тем, что ты Любимец женщин. Причём любимец с большой буквы. - Похоже, что это был козырной туз, или даже джокер в колоде аргументов.
- Да! - с вызовом самому себе бросил человек. - Да, я любимец женщин! Но это заслуга долгой и кропотливой работы над собой! Я изучил множество книг! Я учился только у гениев!
- А ещё был шпионом у нескольких правительств сразу. - Очень тихим голосом, воровато оглядываясь, добавил он.
- Хм. Ну ведь это было весьма интересно и познавательно. Да и платили неплохо. - Словно оправдываясь буркнул незнакомец.
- Но сейчас-то ты всего-лишь библиотекарь, хотя и у весьма известного графа. - Прозвучало как очередное оскорбление.
- Да. Но мне надоело жить так, как я жил раньше. - Взор человека горел, грудь вздымалась и голос был крепким как сталь. - Мне надоело бегать от полицейских как от собак. Мне надоело спариваться с этими, так называемыми "синьорами". Я просто как животное.
- Да. Пора убить в себе животное. - Здесь звучала уже насмешка. - Может тебе начать курить как паровая машина?
- Да. Надо убить в себе этого... Кролика!

Мужчина довольно хмыкнул понравившейся фразе, запахнулся в плащ и побрёл в обратном направлении. Шёл июль 1797 года. До дня смерти великого Джакомо Джованни Казановы оставался всего год.

графомания

Thu, 05 Oct 2006 07:49:37 GMT

Бог в каждом из нас.
От Автора: Прежде чем наносить кому-либо увечья из-за этого рассказа, вспомните - даже у Всевышнего есть чувство юмора. Взять хоть утконоса.
P.S. Автор искренне извиняется перед всеми любителями утконосов, он уважает благородных утконосов, и вовсе не хотел никого принизить...
...

Потрёпанная жизнью кухня в старом кирпичном доме. Проржавевшая плита, старый холодильник "ЗИЛ" с ручкой как у "однорукого бандита", жёлтая от перехлорированой воды раковина. За столом, накрытым потёртой и рваной клеёнкой, сидит мужчина. У него мозолистые, ссохшиеся, перечёркнутые жилами и венами руки, которыми он держит гранёный стакан с чаем. В бледном, из-за слабой заварки, чае - покоится почерневшая от времени ложка. Около стены на столе стоит блюдце с отколотым кусочком давно уже превратившееся в пепельницу. В треугольном сколе тарелочки удобно улеглась тлеющая сигарета. Сизый дым, в сумерках кажущийся совсем синим, свиваясь причудливой косичкой, поднимается к потолку.

Мужчина сидит без движения и, кажется, что он уже превратился в статую. Только изредка он моргает и тогда иллюзия неподвижности нарушается. Сразу можно заметить, как слегка шевелится грудная клетка при дыхании, как пульсирует жилка на шее под ухом. В конце концов, мужчина тяжело вздыхает и отпивает глоток уже давно остывшего чая. Недовольно морщится, разглядывая содержимое стакана, и отставляет его в сторону. После чего берёт с блюдца истлевшую наполовину сигарету, стряхивает с неё пепел и глубоко затягивается. Выпуская горький дым из легких, он изображает на лице такую же недовольную мину, как и минутой раньше. Резкими и точными движениями тушит в блюдце окурок и осыпавшиеся искры.

Человек поднимается из-за стола - уже поздно и завтра надо на работу. На завод, где изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год, одна и та же работа. Штамповка, возможно уже никому не нужных и давно устаревших, деталей какого-то прибора. За каждым рабочим днём - однотипные одинокие вечера. Периодические выходные и праздники, уже давно не отмечающиеся и не доставляющие никакой радости. Уж лучше будни, которые наполнены механическими и однотипными действиями, освобождающими сознание от ненужных мыслей. Его размышления прерываются мощной вспышкой резко-яркого света.

- Здравствуйте, Дмитрий Яковлевич! - Перед ошарашенным мужчиной, поправляя растрепавшиеся перья, возник ангел.
Такой совсем типичный ангел - белоснежные крылья, соломенного цвета волосы, одеяние, походящее на римскую тогу, свободные плетёные сандалии из какого-то жёлто-золотого материала и даже нимб, висящий над макушкой и подрагивающий, когда хозяин слегка изменяет положение головы.
- Мнэ-э... А-а... - Только и выдавливает из себя мужчина, плюхаясь обратно на скрипнувшую табуретку.
- Не удивляйтесь и не пугайтесь. Да, я действительно ангел. Можно сказать - посланник Божий. - Скороговоркой выпаливает гость оторопевшему хозяину.

Дмитрий Яковлевич уже слегка пришедший в себя кивает головой на свободную табуретку и, запинаясь, бормочет:
- Присаживайся...тесь, пожалуйста... Всегда рады, так сказать... Чем обязан?.. Если можно конечно...
Ангел критическим взглядом окидывает предложенное место и, подобрав свою тогу, аккуратно, как будто боясь запачкаться, присаживается на краешек табуретки.
- Я к вам собственно вот по какому вопросу... Точнее делу... Точнее разговору... - Ангел от чего-то начинает запинаться и, кажется, даже смущается. - Извините, конечно, что так поздно... Но дела, знаете ли...
Мужчина, замечая нерешительность гостя, вспоминает, что в холодильнике стоит початая бутылка водки и, кажется, где-то завалялась банка с солёными огурцами. Он не успевает задать вопрос, как ангел, опережая предложение, выпаливает на одном дыхании:
- Да. Если можно, конечно. Но только по чуть-чуть - на работе всё-таки.
Дмитрий Яковлевич быстро достаёт бутылку, которая сразу запотевает в тепле и быстро нарезает пару огурцов, аккуратно раскладывая их на тарелке аккуратным кругом. Ангел в это время извлекает из сушилки второй гранёный стакан с неотмывающимся коричневатым налётом от чая. Пока хозяин занимается огурцами - его стакан отмывается и наполняется на треть алкоголем. Дмитрий Яковлевич в свою очередь наполняет водкой стакан гостя.
Ангел молитвенно складывает руки и, подняв глаза к потолку, бормочет едва слышно:
- Прости. Это только в качестве установления контакта.

Гость и хозяин чокаются и выпивают. Ангел откусывает кусочек огурца и кладёт оставшееся обратно на тарелку. Дмитрий Яковлевич просто занюхивает рукавом и довольно крякает. На лице гостя появляется яркий румянец.
- Так я к Вам вот по какому делу. - Решает начать разговор Ангел. - Кстати, зовут меня просто и незатейливо - Михаил.
- Дмитрий Яковлевич. - Протягивая руку для пожатия, представляется хозяин. - Хотя Вы и так, наверное, про меня всё знаете.
- Ну, разумеется, у нас Там, - Ангел показывает пальцем вверх. - Весьма обширная картотека.
Однако рукопожатие всё-таки происходит. Хозяин и гость некоторое время сидят, разглядывая потускневший рисунок на клеёнке. Затем ангел, наконец, вспоминает, что у него было дело и продолжает:
- Вы, наверное, знаете, - Ангел откашливается и начинает говорить с тоном профессора выступающего перед студентами. - Что Он создал вас по облику и подобию своему, а затем разместил в каждом из вас свою часть, ибо вы дети и создания Его.
Дмитрий Яковлевич согласно кивает, вспоминая всё то немногое, что он знает о христианстве и религии.
- Так вот части это, разумеется, получились не вполне равными. - Тут ангел снова смущается и начинает говорить чуть тише. - И всем достались абсолютно разные.

Хозяин непонимающе смотрит на гостя. Он уже не удивлён появлению ангела распивающего водку, а очень сильно заинтересован, к чему тот клонит.
- Части достались абсолютно разные, но всем. - Мнётся ангел, похоже, сомневаясь, как приступить к главному. - Кому-то одно, кому-то другое.
- Угу. - Поддакивает Дмитрий Яковлевич, пытаясь подбодрить нерешительного гостя.
Ангел некоторое время размышляет и, похоже, находит необходимые слова, потому, что, просияв, начинает быстро говорить.
- Например, великие учёные: Ньютон, Коперник, Менделеев, Да Винчи. - Перечисляет ангел, но хозяин, похоже, не знает и половины из названных людей. - Им достались большие частицы Его мозга.
Дмитрий Яковлевич, всё ещё соглашаясь, кивает, хотя всё равно не понимает - куда клонит гость.
- Большая часть Его мышечной массы досталась великим, и не очень, спортсменам. А, например, великим пловцам достались ещё и частицы Его лёгких. - Ангел быстро тараторит, будто боится сбиться.

Хозяин, продолжая кивать, наливает в стаканы ещё немного водки. Ангел прерывается на пару мгновений и, чокнувшись стаканами, заглатывает свою порцию, в порыве - забывая закусить.
- Так вот. - Гость слегка морщится от выпитого и продолжает, - Изначально, разумеется, кусочки разделялись абсолютно хаотично, но их присутствие в человеке оказывало влияние на дальнейшую судьбу и направленность личности. Даже самая маленькая частица полностью указывает на дальнейшую жизнь принявшего её индивидуума.
- А кусочков хватает на всех? Ведь столько людей живёт... - Дождавшись момента, когда ангел остановился, чтобы перевести дух, вставил Дмитрий Яковлевич. - Или кому-то всё-таки не достаётся?
- Очень хороший вопрос! - Ангел, кажется, даже обрадовался тому, что хозяин справился с потоком информации и способен что-то спрашивать. - Разумеется, хватает всем. И не только людям, ведь всё сущее есть творение Господне и во всём присутствует его часть. Но когда творение погибает - частица направляется к новому месту своего обитания. Либо уже существующему, чем объясняется открытие таланта, или какого-либо нового свойства у получателя, либо к новому творению, которому только суждено обрести жизнь.

Ангел пододвинул Дмитрию Яковлевичу уже наполненный по новой стакан и они, чокнувшись, выпивают. На этот раз оба дружно хрустят огурцом. Прожевав, хозяин задал уже давно вертевшийся на языке вопрос:
- Ну, великие учёные и спортсмены ясно, получили хорошие части и довольны. А что досталось мне?
- Представляешь, - Ангел сам того не заметив, уже перешёл на "ты", - Лучшие стрелки и выдающиеся мореходы, получили частицы глаз. А, например художникам и скульпторам достались ещё и кусочки пальцев.
Дмитрий Яковлевич пожал плечами и повторил свой вопрос:
- Так, а мне-то что досталось?
- А хочешь узнать, что получил Дон Жуан, или, допустим, Казанова? - Пьяно хихикнув, спросил ангел, но тут же стал серьёзным. - А что касается вашего вопроса, дорогой Дмитрий Яковлевич...
Ангел снова замолчал, словно пытаясь подобрать слова.

- Неужели вам понадобился мой кусочек, и вы пришли сказать, что я скоро умру? - Едва сдерживая смех, произнёс хозяин. - Или вы хотите сказать, что произошла ошибка, и при разделении мне ничего не досталось?
Дмитрий Яковлевич осекся, увидев, что гость хмуро глядит на него.
- Всё гораздо интереснее, мой дорогой. - Слегка растягивая слова, произнёс ангел. - С вашей частицей всё в порядке на столько, на сколько это возможно.
- Так всё-таки что это за частица?
- Понимаете, Дмитрий Яковлевич. - Ангел покраснел как спелый и сочный помидор. - Вам досталась дырка.
- Какая дырка? - Недоумённо и недоверчиво спросил хозяин.
- Понимаете, я уполномочен сделать вам предложение о замене вашей частицы на любую другую по вашему выбору. - Затараторил ангел. - Можете выбрать какой угодно кусочек. Просто была допущена несправедливость и ваша частица оказалась единственной без какого-либо дополнения, которое обычно идёт с ней в придачу.
- Так, а что я буду менять-то?
- Вам досталась дырка от ануса Господня...
Дмитрий Яковлевич прыснул и зашёлся в смехе. Его лицо приобрело такой же оттенок, как и у ангела, но по другой причине.
- Ни за что не буду менять такой подарок! - Едва справляясь со смехом, проговорил он. - Главное предупредите Его, чтобы хорошо питался, а то невзначай несварение случится!
Под громогласный смех хозяина - ангел с красным от смущения лицом растаял в воздухе. Дмитрий Яковлевич продолжал смеяться над собой, над посланником и над тем, что он только что о себе узнал.

рисовальня

Tue, 03 Oct 2006 03:52:31 GMT

рисовальня

Tue, 03 Oct 2006 03:48:34 GMT

рисовальня

Thu, 28 Sep 2006 02:29:59 GMT

рисовальня

Mon, 25 Sep 2006 03:12:59 GMT

рисовальня

Mon, 25 Sep 2006 03:11:14 GMT

Графомания

Wed, 06 Sep 2006 09:03:56 GMT

Мороженное.

- Папка! Ну папка! - маленькая девочка прыгала вокруг мужчины в тёмных очках и дёргала его за рукав рубашки.
- Ну погоди маленько! Видишь же - нет киосков, а магазины закрыты на обед. - мужчине абсолютно не хотелось выходить из тенька отбрасываемого старой липой. В городе вот уже целые две недели властвовала жара.

До ближайшего киоска с мороженным надо было пройти пару кварталов по абсолютно открытому пространству. Преодалеть липнущий от жары асфальт. Густой и нерассеивающийся запах выхлопных газов. И яркое, норовящее сжечь всё живое, солнце.
Мужчина вздохнул, поставил пустую бутылку из-под минералки рядом с переполненной урной и взяв ладошку дочери в руку вышел из тени.
Солнце обрушилось на них с какой-то непонятной ненавистью. Мгновенно выступил пот и пришла усталость. Ноги сразу стали ватными и непослушными. Но девчушка как будто не замечала всего этого ужаса. Она носилась и пугала пьющих из фонтанчика голубей. Вода в фонтане не менялась, а лилась по замкнутому циклу. Поэтому брызги, периодически летящие во все стороны, были тёплыми и противными. От них становилось ещё жарче и тяжелее.
Стараясь большую часть времени держаться в тени стоящих в пробке автобусов и грузовиков - эта парочка перебежками добралась до киоска с манящей надписью "Мороженное". Служебная дверь и окошко были распахнуты настежь, а вентилятор гонявший воздух внутри киоска - казалось скоро расплавится от непрерывной работы. Полная женщина в голубом халате сидела рядом с холодильником и открыв крышку - обмахивалась прохладным воздухом. Холодильник верещал от натуги, но всё-же хранил в себе холод достаточный для сохранения мороженного.
Мужчина выгреб из кармана влажные бумажки и протянул в окошко.
- Два пломбира пожалуйста.
Тётка не отрываясь от обмахивания своего драгоценного тела бросила недовольно через плечо:
- Пломбира нет. Только клубничное осталось. Уже третий день только клубничное привозят.
- Папка! Давай клубничное! Клубничное! - начала прыгать вокруг мужчины девчушка.
- Хорошо, давайте клубничное. - утирая пот со лба буркнул мужчина.
Он не любил клубнику, но жара была такая, что даже ненавистная клубника в форме мороженного была счастьем. Получив два прохладных пакетика парочка отошла от киоска. Девчушка сразу же разорвав упаковку - стала с аппетитом поглащать прохладную массу. Мужчина сначала прислонил пакетик ко лбу. Прохлада разливалась по его телу придавая временную бодрость. Наконец он развернул мороженное. Оно уже слегка подтаяло, но он никогда не любил его кусать. Гораздо приятнее было слизывать натаявшую массу и немного подержав во рту проглатывать, ощущая прохладу прокатывающуюся по пищеводу.
Странно, но на этот раз ему понравился вкус клубники. Он был чистым и не насыщеным. Как будто он ел действительно свежую замороженную клубнику, а не эмульгатор с араматизатором замешанный в востановленном молоке. Приятная свежесть кружила голову. Свежесть была не придуманной, а действительно наполняла тело. Жара отступила и уже была не властна над ним. Он развернул скомканую обёртку, чтобы прочесть название фирмы производителя. Определённо стоит покупать их мороженое. На обёртке был изображён весёлый снеговик с клубникой в руках, а на ведре используемом в качестве шляпы было написано - "Северный полюс".
"Хм. Странно, но никогда не слышал о такой фирме" - подумал Он и тут же отбросив все посторонние мысли побежал вместе с дочкой вдоль улицы, распугивая сонных голубей и редких прохожих.
...
- Поднимайтесь! Обед привезли! Работать пора!
- Что там на этот раз?
- Клубника!
- Опять? Когда уже что-нибудь другое будет?
Снеговики ворчали но поднимались с лежанок и устраивались на креслах напротив транспортёра по которому медленно ползли свежие клубнички. Они брали по одной и аккуратно отрывали у ягод хвостики. После чего глотали их не жуя. Где-то на двадцатой клубничке один из снеговиков напрягся и под его креслом образовалась небольшая кучка свежего мороженного с нежным розовым цветом.
- Готово! Забирайте! - крикнул он и потянулся за следующей клубничкой.

графомания

Tue, 22 Aug 2006 07:43:33 GMT

Пыль.

Старый город Варшава. Время здесь казалось-бы остановилось между средневековьем и сегодняшним днём. Здесь есть и неторопливые тихие улочки. Есть и большие проспекты. Есть дома из стекла и стали, а есть и дома из камня и дерева, с остроконечными крышами. Здесь всё дышит благородной старостью. Даже модерновые строения - не могут заглушить этот древний дух.

На улице Маршляковска есть небольшой дом. Он сложен из грубого камня, дерево которым отделано строение - потемнело от времени. Остроконечная крыша, некогда ярко красная, уже выцвела и давно не красилась. Но это всё только подчёркивает его древность и таинственность.
Летом, напротив этого дома, открывается кафе. Белые столики и зонтики над ними, а так же неизменные плетёные кресла, на которых очень приятно развалиться и лениво потягивать кофе. Ещё там пекут замечательные булочки, которые тают во рту, но очень быстро избавляют от голода.
Каждый день завтракая в этом кафе - можно заметить, как вертикальные жалюзи, закрывающие окна в этом старом доме напротив, чуть расступаются и оттуда выглядывает какой-то человек. Впрочем он практически сразу же прячется обратно и жалюзи, покачавшись ещё некоторое время - успокаиваются до следующего раза. И так каждый день, ровно в десять часов утра.
...
Цифры на табло часов сменились с 8.59 на 9.00 и заиграла весёлая музыка. Человек открыл глаза, сел и зевнул. Некоторое время он растирал лицо ладонями, а потом рывком встал с кровати. Обычный день, как и тысячи таких-же в прошлом, как и тысячи аналогичных в будущем. Десять шагов до ванной комнаты. Удовлетворение потребностей организма и душ. Человек трёт кожу жёсткой щёткой не пропуская ни одного сантиметра тела. Увлажняющий кожу гель для душа - покрывает его мыльным комбинезоном. Тугие струи воды разбиваются о его лицо. Когда пена смыта в ход идёт укрепляющий шампунь против перхоти, хотя перхотью этот человек никогда не страдал. Вода стекает в сливное отверстие закручиваясь в маленький водоворот. Одноразовое полотенце отправляется в гермитичный мусоросжигатель- новое веяние техники. Человек смотрит в слегка запотевшее зеркало. Там отражается бледное лицо с узкими, привыкшими сжиматься в тонкую полоску, губами. Короткая причёска, практически отсутствующие брови и ресницы и яркие - голубые глаза.
Так же в зеркале видно табличку висящую на стене. Через зеркало не видно, что там написано - слишком мелкий шрифт, но если подойти поближе - можно различить слова: "Аматофобия - навязчивый страх, боязнь пыли. Состав домашней пыли: эпидермис (слущённые частички поверхностных слоёв кожи) человека и животных, в том числе грызунов, споры микроскопических плесневых и дрожжевых грибов, аллергены тараканов и клещей домашней пыли (частички хитинового панциря и продукты жизнедеятельности).".
Человек отрывается от созерцания своего отражения и возвращается в спальню. Там он скомкивает постельное бельё и бросает в мусоросжигатель, двойник того, что находится в ванной и остальных комнатах. Синтетика плохо горит и оставляет после себя обугленные бесформенные клочки ткани, которые немедленно втягиваются в вытяжное отверстие. Раз в месяц наполненные мешки мусоросборника меняются уборщиками на новые.
Человек протирает кровать, обитую кожей, влажной тряпкой, которая отправляется вслед за постельным бельём. Затем он идёт в гостинную. Проходя в дверь - он оборачивается на миг, чтобы взглянуть на часы. Без одной минуты десять. Он входит в гостинную и выглядывает между полосок вертикальных жалюзи на улицу.
Там весёлый ветерок гоняет стайку листьев упавших с деревьев растущих около соседнего дома. Дворник пытается согнать пыль и мусор в кучку, но ветер имеет на этот счёт своё мнение и забавляясь уносит кепку работника метлы и совка на дорогу. Пока уборщик пытается поймать свой головной убор - ветер разваливает стройную кучу и опять начинает играть с листьями.
Человека передёргивает от вида летающей пыли и он отстраняется от окна. Минуту стоит пытаясь восстановить сбившееся дыхание, а потом направляется на кухню. Проходя мимо журнального столика из лакированного дерева, он слегка касается поверхности, проводя пальцами по столешнице. Потом поднимает пальцы к лицу и внимательно изучает их. Они идеально чистые, с коротко стриженными ухоженными ногтями, но его это не удовлетворяет. Из пластиковой тубы извлекается влажная салфетка. Столик протирается полностью - включая прямые, без всяких излишеств и украшений, ножки и нижнюю сторону столешницы. Под весёлый огонёк сгорающей салфетки - он всё-таки выходит в кухню.
Кухня - является мечтой любой хозяйки. Она вся, буквально, звенит чистотой и сверкает полированным белым пластиком и хромом. Человек недовольно морщится и очередной салфеткой стирает видимое только ему пятнышко пыли с холодильника. На стол извлекаются герметичные жестяные банки с завтраком. Наступило время завтрака.
После того как завтрак был закончен, банки скрылись в чреве измельчителя и стол был протёрт, он вернулся обратно в гостинную. Вообще - дом поражал своей электронной начинкой, повсюду были увлажнители воздуха, мусоросжигатели и измельчители, воздушные фильтры с ионизаторами и кондиционеры. Стены были покрыты пластиковыми панелями, натяжные потолки изготовлены из пылеотталкивающего полиэстера. Пол был исключительно кафельным. Из дерева были только старый комод и журнальный столик. Их лакированные, начищенные до блеска поверхности - отражали ровный свет люминисцентных ламп. Мебель была обита кожей и тихо поскрипывала, когда её покой нарушался садящимся хозяином.
Человек вздохнул наполняя лёгкие отфильтрованным воздухом, в котором небыло и не могло быть запахов, и взялся за тряпку. Аккуратно, не упуская складок и углов, он начал протирать мебель и стены. Потом, сжав зубы, взялся за пылесос с водяным фильтром и начал квадрат за квадратом пылесосить пол.
...
Пожалуй с пылесоса всё и началось. Двадцать лет назад, когда он жил с родителями в их доме. Это был очень большой дом с множеством комнат. Его семья могла позволить себе такую роскошь, поскольку отец удачно сыграв на бирже обеспечил им безбедное существование, а вложив бумаги в развивающуюся корпорацию - обеспечил такое же будущее и своему сыну. У них была армия прислуги и парень любил наблюдать как они работают. Вот и однажды, весенним днём, он валялся на диване и смотрел - как уборщица пылесосит дорогой персидский ковёр. Через некоторое время она остановилась, поскольку пылесборник заполнился и пошла за новым мешком. Мальчик движемый естественным в его возрасте любопытством подбежал к пылесосу и открыл крышку. Дрожащими от волнения руками он достал мешок с пылью и заглянул в него. Там была серая сухая порошкообразная масса. Он набрал маленько на палец и растёр, ему нравилось это почти невесомое прикосновение. Тут послышались торопливые шаги уборщицы. Он торопясь начал запихивать пакет обратно в пылесос. Почему он так сделал - в последствии и сам не понимал, но почему-то ему стало стыдно за то, что он копается в грязи. Пакет упирался и не хотел вставать на место. Тогда мальчик надавил на него сильнее и пыль устремилась серым вихрем вверх.
Когда в комнату вбежала уборщица, пакет выпал из её рук. На полу, рядом с пылесосом катался задыхаясь хозяйский сын. В воздухе носилось густое облако пыли и мусора.
Тогда его откачали. Десять дней он пролежал в больнице, пока ему чистили дыхательные пути. Но с тех пор он перестал смотреть за убирающей прислугой.
Через пять лет после этого проишествия произошло извержение вулкана Реднебт на Аляске. Самолёт на котором летели родители мальчика попал в пылевое облако и потерпел крушение. Выживших не оказалось. С тех пор нелюбовь парня к пыли, во всех её проявлениях, переросла в фобию, которую не смогли вылечить никакие психологи и психиатры. Он продал дом родителей и приобрёл другой, отделанный по спецзаказу. Он перестал выходить на улицу, заказывая всё, что ему было необходимо по интернету, или телефону.
...
Когда он закончил уборку - часы уже показывали четверть пятого. Ещё раз окинув взглядом проделанную работу он содрогнулся. В дальнем углу прихожей лежал комок пыли, который слегка покачивался от работающего рядом кондиционера. Подавив тошноту и головокружение человек взял пылесос и уничтожил раздражающую кучку. Вздохнув спокойнее он поставил технику на место и прошёл в гостинную. Подойдя к комоду, он аккуратно отлепил клейкую ленту закрывающую щели между дверцами и достал книжку. После этого он вернул ленту на место и взяв книгу уселся в кресло. Кресло жалобно скрипнуло принимая его вес. Книга, как и все остальные покоящиеся на полках, представляла собой кожанный переплёт с металическими уголками и ламинированные страницы, обработанные антистатиком. Он погрузился в изучение очередной научной статьи. Найдя место в статье, на которой остановился он начал читать.
"Пыль есть везде. Даже в плотно запертой квартире с закрытыми окнами, где никто не живет, за две недели на квадратном сантиметре пола и горизонтальных поверхностях мебели набралось около 12 тысяч пылевых частиц. Все это говорит о том, что, во-первых, имеющиеся в воздухе пылинки оседают очень медленно, и, во-вторых, что даже плотно закрытые окна и двери не представляют собой непроницаемого препятствия для пыли."
Он отвлёкся от книги и взглянул на жалюзи закрывающие окно. Он знал, что за ними находится пластиковый стеклопакет с усиленной герметизацией, которые не только не пропускают и пылинки, но не пропускают даже воздух.
Вдруг он вздрогнул - на одной из лент жалюзи раскачивался комочек пыли. Точно такой же какой он не так давно запылесосил. Схватив ручной пылесос он быстро избавился от очередного раздражителя. Сердце гулко билось и он не мог спокойно читать статью. Поставив книгу на место он пошёл в спальню. На белой коже кровати как будто спал очередной пылевой комок. Превозмогая рвотные позывы, человек схватил несколько салфеток и, подцепив ими этот шарик пыли, бросил всё в мусоросжигатель. Глядя на пляшущее пламя он немного успокоился. Достал из шкафа герметичный пакет с постельным бельём и расстелил его на кровать. Выключил свет и некоторое время лежал с открытыми глазами успокаивая окончательно сердце и дыхание. Потом он заснул.
Странная паника поселилась в его сердце. Какой-то нехороший сон, или просто нервный осадок от прошедшего дня заставил его проснуться в холодном поту. Он резко сел на кровати и включил свет. Белые стены казались размытыми, а пол и вовсе серым. Не веря своим глазам, он коснулся пальцами пола и поднял руку к лицу. Его начала бить мелкая дрожь, а пот чуть-ли не хлестал с него. Всю квартиру покрывал полусантиметровый слой пыли. Мусоросжигатели во всех комнатах мерно гудели сжигая сыпавшуюся в них пыль. Дико закричав он вихрем кинулся в ванную комнату. Рывком включив свет он немного расслабился - ванная была чистая и ничто не напоминало о том кошмаре, что творился в остальных помещениях. Вспомнив о других комнатах он снова вздрогнул и торопливо раздевшись зашёл в душевую кабину. Дрожащими руками повернул краны и его вопль сотряс дом ещё раз. Из дырочек душа струилась почти невесомая пыль покрывая его голову и плечи равномерным серым налётом.
Пару раз ударившись о дверь душевой кабины он наконец совладал с руками и открыл её. За его спиной пыль мерно продолжала сыпаться и небольшими кучками стекать в сливное отверстие. Он метнулся к раковине и торопливо отвернул краны. Из крана, поднимая фонтанчики, устремился равномерный поток всё той-же серой массы. Закрыв глаза руками он выбежал из ванной комнаты пытаясь наощупь найти тубу с влажными салфетками, чтобы хоть как-то очиститься. Ноги его, казалось ступали по ковру, которого отродясь в этом доме небыло и быть не могло. Каждое прикосновение к мягкой и податливой подстилке вызывал у него уже только скулёж через сильно стиснутые губы.
Наконец нащупав пластик тубы с салфетками он отнял одну руку от лица не открывая глаз. Наощупь открыв её он попытался достать салфетку, но его пальцы погрузились в мягкий порошок, который мог бы быть только одним. Пыль.
...
Первыми забеспокоились некоторые посетители кафе напротив. Они уже привыкли сверять часы по странному жильцу. Однако вот уже неделю он не появлялся в окне.
Потом и мусорщики меняющие пакеты у странного дома, сообщили о странностях своему начальству - на удивление пакеты были пустыми, хотя прошёл уже месяц. Однако начальство мусорщиков оставило эту информацию без внимания - мало-ли какие могут быть причины у богатого чудака. Однако отсутствие заказов в течение двух недель забеспокоило поставщиков еды и белья. Они пытались связаться по интернету и телефону, но никто не отвечал. На стук в дверь дома - ответом тоже было молчание. Тогда решили озадачить этим делом полицию и выяснить - что произошло со странным жильцом.
Когда вскрыли дверь - собралась, пожалуй, вся улица. Всем было интересно заглянуть в загадочный дом. Полиция обнаружила тело мужчины, который лежал обнажённым посередине гостинной. Он был мёртв. Когда медики уже увезли тело, пара полицейских уселась за один из столиков кафе.
- Странный всё-таки человек.
- Ага. Врачи сказали, что он был здоров как бык и от чего умер - не ясно.
- Я так думаю, что он свихнулся. Ты видел эту квартиру? Там же стерильная чистота, ни пылинки...

графомания

Thu, 27 Jul 2006 05:49:07 GMT

День системного администратора.

Я отложил свежую газету на журнальный столик и повернулся к Холмсу.

- Холмс! Помогите разобраться, пожалуйста.
- Да? В чём дело, Ватсон? - Холмс вынырнул из глубин своих размышлений.
- Тут пишут, что завтра Всемирный День Системных Администраторов.
- Хм, возможно, и что с того?
- Так, а кто такие эти самые Системные Администраторы?
Холмс на мгновение погрузился в размышления и клубы дыма.
- Это же элементарно, Ватсон! Смотрите, что такое "Система"? Это упорядоченная структура множества. Соответственно "Системный администратор" - это ни что иное, как обычный управляющий. Например складом, ну, или библиотекой.
- Замечательно! Только странно, что такие, вроде-бы мелкие служащие устраивают Всемирный праздничный день.
Холмс ещё на некоторое время задумался. А потом с сомнением в голосе пробормотал, как будто рассуждая вслух:
- Но ведь ещё "Системой" - периодически называют управляющие органы. Например бюрократическую систему. Тогда значит этот день можно считать ещё и днём правительства и чиновников.
Я растерянно посмотрел на великого сыщика.
- Так что же это получается? Это день всех кто чем-нибудь управляет? То есть по сути - и наш с вами?
Тихо потрескивали дрова в камине. Тлела трубка Холмса и моя сигара, переплетая языки дыма. Мы молчали поражённые открывшейся нам перспективой. Праздник всех. Всемирный день человечества.

рисовальня

Thu, 27 Jul 2006 02:46:03 GMT

рисовальня

Thu, 27 Jul 2006 02:45:12 GMT

рисовальня

Thu, 27 Jul 2006 02:44:04 GMT

рисовальня

Thu, 27 Jul 2006 02:42:38 GMT